Макс Райский всегда был фигурой неудобной — слишком умный, слишком внимательный, слишком независимый, чтобы вписываться в аккуратную систему служебных отчётов и формальных версий.

Лопатин и Нечаев дружили так, как умеют только те, кто прошёл вместе и огонь, и воду — или, по крайней мере, уже точно был готов к этому. Лёша — человек, в котором невозможно вызвать панику, и Жорка — неисправимый фантазёр с искрой в глазах. Марина, третий угол их треугольника, знала: с ними невозможно скучать.