После драматичных событий прошлого сезона мир героев окончательно выходит из равновесия, словно сцена, на которой ещё недавно звучала музыка, внезапно треснула под ногами. Коллектив, когда-то скреплённый общей идеей и дружеской близостью, распадается на отдельные судьбы, каждая из которых тянет в свою сторону.

Сериал «Трудно быть богом» вписывается в традицию отечественной фантастики, но при этом стоит особняком — не как зрелищный аттракцион, а как тяжёлое, вдумчивое размышление о границах вмешательства и цене прогресса. В основе сюжета лежит одноимённая повесть братьев Стругацких, однако экранная версия делает акцент не столько на фантастическом антураже,

Рабочие дни Соломатина и Люси начинались ещё до рассвета — с гулкого карканья вольерных ворон и запаха влажного сена, с тихого стука металлических мисок и шелеста перевязочного материала. В специализированном центре, где они трудились, жизнь текла под знаком непрерывного служения природе.

Люся жила в режиме постоянного напряжения — между учёбой, работой и внутренним стремлением не подвести ни себя, ни окружающих. Днём она скрупулёзно разбирала учебные материалы, ночами доделывала отчёты, а утром уже встречала пациентов в клинике, где трудилась с той самой педантичной добросовестностью, которая всегда вызывала у коллег уважение, но иногда —

Люся с детства мечтала посвятить свою жизнь работе с животными. Страсть к ветеринарии определила её путь, и наконец она добилась желаемого — устроилась помощницей ветеринара в одну из лучших клиник города

Ветер за окнами клиники нёс запах осени — густой, влажный, будто пропитанный тревогой. В тот день Люся чувствовала, что привычная рутина обернётся чем-то большим, чем просто дежурство. На руках у мальчика она увидела сову — странную, почти мифическую птицу с тусклым взглядом и дрожащими перьями.

Август. Год сорок пятый. В штаб-квартире Красной Армии — гул голосов, карты в пятнах пальцев, лампы, качающиеся от каждого движения. Воздух тяжёл, будто сам напряжён вместе с офицерами. Василевский молчит — слушает. Глаза у него сухие, спокойные, как у хирурга перед сложной операцией. Но внутри маршала — гудит.